Free bilingual books

Manifest der Kommunistischen Partei
Karl Marx
(1848)

Downloading books is available only for authorized users


Downloading books is available only for authorized users


Downloading books is available only for authorized users

Манифест Коммунистической партии The Communist Manifesto
II. Пролетарии и коммунистыII. PROLETARIANS AND COMMUNISTS
В каком отношении стоят коммунисты к пролетариям вообще?
Коммунисты не являются особой партией, противостоящей другим рабочим партиям.
У них нет никаких интересов, отдельных от интересов всего пролетариата в целом.
Они не выставляют никаких особых[10] принципов, под которые они хотели бы подогнать пролетарское движение.

Коммунисты отличаются от остальных пролетарских партий лишь тем, что, с одной стороны, в борьбе пролетариев различных наций они выделяют и отстаивают общие, не зависящие от национальности интересы всего пролетариата; с другой стороны, тем, что на различных ступенях развития, через которые проходит борьба пролетариата с буржуазией, они всегда являются представителями интересов движения в целом.
Коммунисты, следовательно, на практике являются самой решительной, всегда побуждающей к движению вперед[11] частью рабочих партий всех стран, а в теоретическом отношении у них перед остальной массой пролетариата преимущество в понимании условий, хода и общих результатов пролетарского движения.

Ближайшая цель коммунистов та же, что и всех остальных пролетарских партий: формирование пролетариата в класс, ниспровержение господства буржуазии, завоевание пролетариатом политической власти.
Теоретические положения коммунистов ни в какой мере не основываются на идеях, принципах, выдуманных или открытых тем или другим обновителем мира.
Они являются лишь общим выражением действительных отношений происходящей классовой борьбы, выражением совершающегося на наших глазах исторического движения. Уничтожение ранее существовавших отношений собственности не является чем-то присущим исключительно коммунизму.
Все отношения собственности были подвержены постоянной исторической смене, постоянным историческим изменениям.
Например, французская революция отменила феодальную собственность, заменив ее собственностью буржуазной.
Отличительной чертой коммунизма является не отмена собственности вообще, а отмена буржуазной собственности.
Но современная буржуазная частная собственность есть последнее и самое полное выражение такого производства и присвоения продуктов, которое держится на классовых антагонизмах, на эксплуатации одних другими.[12]

В этом смысле коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности.
Нас, коммунистов, упрекали в том, что мы хотим уничтожить собственность, лично приобретенную, добытую своим трудом, собственность, образующую основу всякой личной свободы, деятельности и самостоятельности.
Заработанная, благоприобретенная, добытая своим трудом собственность! Говорите ли вы о мелкобуржуазной, мелкокрестьянской собственности, которая предшествовала собственности буржуазной? Нам нечего ее уничтожать, развитие промышленности ее уничтожило и уничтожает изо дня в день.
Или, быть может, вы говорите о современной буржуазной частной собственности?
Но разве наемный труд, труд пролетария, создает ему собственность? Никоим образом. Он создает капитал, т. е. собственность, эксплуатирующую наемный труд, собственность, которая может увеличиваться лишь при условии, что она порождает новый наемный труд, чтобы снова его эксплуатировать. Собственность в ее современном виде движется в противоположности между капиталом и наемным трудом. Рассмотрим же обе стороны этой противоположности.
Быть капиталистом – значит занимать в производстве не только чисто личное, но и общественное положение. Капитал – это коллективный продукт и может быть приведен в движение лишь совместной деятельностью многих членов общества, а в конечном счете – только совместной деятельностью всех членов общества.
Итак, капитал – не личная, а общественная сила.
Следовательно, если капитал будет превращен в коллективную, всем членам общества принадлежащую, собственность, то это не будет превращением личной собственности в общественную. Изменится лишь общественный характер собственности. Она потеряет свой классовый характер.
Перейдем к наемному труду.
Средняя цена наемного труда есть минимум заработной платы, т. е. сумма жизненных средств, необходимых для сохранения жизни рабочего как рабочего. Следовательно, того, что наемный рабочий присваивает в результате своей деятельности, едва хватает для воспроизводства его жизни. Мы вовсе не намерены уничтожить это личное присвоение продуктов труда, служащих непосредственно для воспроизводства жизни, присвоение, не оставляющее никакого избытка, который мог бы создать власть над чужим трудом. Мы хотим уничтожить только жалкий характер такого присвоения, когда рабочий живет только для того, чтобы увеличивать капитал, и живет лишь постольку, поскольку этого требуют интересы господствующего класса.
В буржуазном обществе живой труд есть лишь средство увеличивать накопленный труд. В коммунистическом обществе накопленный труд – это лишь средство расширять, обогащать, облегчать жизненный процесс рабочих.
Таким образом, в буржуазном обществе прошлое господствует над настоящим, в коммунистическом обществе – настоящее над прошлым. В буржуазном обществе капитал обладает самостоятельностью и индивидуальностью, между тем как трудящийся индивидуум лишен самостоятельности и обезличен.
И уничтожение этих отношений буржуазия называет упразднением личности и свободы! Она права. Действительно, речь идет об упразднении буржуазной личности, буржуазной самостоятельности и буржуазной свободы.
Под свободой, в рамках нынешних буржуазных производственных отношений, понимают свободу торговли, свободу купли и продажи.
Но с падением торгашества падет и свободное торгашество. Разговоры о свободном торгашестве, как и все прочие высокопарные речи наших буржуа о свободе, имеют вообще смысл лишь по отношению к несвободному торгашеству, к порабощенному горожанину средневековья, а не по отношению к коммунистическому уничтожению торгашества, буржуазных производственных отношений и самой буржуазии.
Вы приходите в ужас от того, что мы хотим уничтожить частную собственность. Но в вашем нынешнем обществе частная собственность уничтожена для девяти десятых его членов; она существует именно благодаря тому, что не существует для девяти десятых. Вы упрекаете нас, следовательно, в том, что мы хотим уничтожить собственность, предполагающую в качество необходимого условия отсутствие собственности у огромного большинства общества.
Одним словом, вы упрекаете нас в том, что мы хотим уничтожить вашу собственность. Да, мы действительно хотим это сделать.
С того момента, когда нельзя будет более превращать труд в капитал, в деньги, в земельную ренту, короче – в общественную силу, которую можно монополизировать, т. е. с того момента, когда личная собственность не сможет более превращаться в буржуазную собственность, – с этого момента, заявляете вы, личность уничтожена.
Вы сознаетесь, следовательно, что личностью вы не признаете никого, кроме буржуа, т. е. буржуазного собственника. Такая личность действительно должна быть уничтожена.
Коммунизм ни у кого не отнимает возможности присвоения общественных продуктов, он отнимает лишь возможность посредством этого присвоения порабощать чужой труд.
Выдвигали возражение, будто с уничтожением частной собственности прекратится всякая деятельность и воцарится всеобщая леность.
В таком случае буржуазное общество должно было бы давно погибнуть от лености, ибо здесь тот, кто трудится, ничего не приобретает, а тот, кто приобретает, не трудится. Все эти опасения сводятся к тавтологии, что нет больше наемного труда, раз не существует больше капитала.
Все возражения, направленные против коммунистического способа присвоения и производства материальных продуктов, распространяются также на присвоение и производство продуктов умственного труда. Подобно тому как уничтожение классовой собственности представляется буржуа уничтожением самого производства, так и уничтожение классового образования для него равносильно уничтожению образования вообще.
Образование, гибель которого он оплакивает, является для громадного большинства превращением в придаток машины.



Но не спорьте с нами, оценивая при этом отмену буржуазной собственности с точки зрения ваших буржуазных представлений о свободе, образовании, праве и т. д. Ваши идеи сами являются продуктом буржуазных производственных отношений и буржуазных отношений собственности, точно так же как ваше право есть лишь возведенная в закон воля вашего класса, воля, содержание которой определяется материальными условиями жизни вашего класса.
Ваше пристрастное представление, заставляющее вас превращать свои производственные отношения и отношения собственности из отношений исторических, преходящих в процессе развития производства, в вечные законы природы и разума, вы разделяете со всеми господствовавшими прежде и погибшими классами. Когда заходит речь о буржуазной собственности, вы не смеете более понять того, что кажется вам понятным в отношении собственности античной или феодальной.
Уничтожение семьи! Даже самые крайние радикалы возмущаются этим гнусным намерением коммунистов.
На чем основана современная, буржуазная семья? На капитале, на частной наживе. В совершенно развитом виде она существует только для буржуазии; но она находит свое дополнение в вынужденной бессемейности пролетариев и в публичной проституции.
Буржуазная семья естественно отпадает вместе с отпадением этого ее дополнения, и обе вместе исчезнут с исчезновением капитала.
Или вы упрекаете нас в том, что мы хотим прекратить эксплуатацию детей их родителями? Мы сознаемся в этом преступлении.
Но вы утверждаете, что, заменяя домашнее воспитание общественным, мы хотим уничтожить самые дорогие для человека отношения.
А разве ваше воспитание не определяется обществом? Разве оно не определяется общественными отношениями, в которых вы воспитываете, не определяется прямым или косвенным вмешательством общества через школу и т. д.? Коммунисты не выдумывают влияния общества на воспитание; они лишь изменяют характер воспитания, вырывают его из-под влияния господствующего класса.
Буржуазные разглагольствования о семье и воспитании, о нежных отношениях между родителями и детьми внушают тем более отвращения, чем более разрушаются все семейные связи в среде пролетариата благодаря развитию крупной промышленности, чем более дети превращаются в простые предметы торговли и рабочие инструменты.
Но вы, коммунисты, хотите ввести общность жен, – кричит нам хором вся буржуазия.
Буржуа смотрит на свою жену как на простое орудие производства. Он слышит, что орудия производства предполагается предоставить в общее пользование, и, конечно, не может отрешиться от мысли, что и женщин постигнет та же участь.
Он даже и не подозревает, что речь идет как раз об устранении такого положения женщины, когда она является простым орудием производства.
Впрочем, нет ничего смешнее высокоморального ужаса наших буржуа по поводу мнимой официальной общности жен у коммунистов. Коммунистам нет надобности вводить общность жен, она существовала почти всегда.
Наши буржуа, не довольствуясь тем, что в их распоряжении находятся жены и дочери их рабочих, не говоря уже об официальной проституции, видят особое наслаждение в том, чтобы соблазнять жен друг у друга.
Буржуазный брак является в действительности общностью жен. Коммунистам можно было бы сделать упрек разве лишь в том, будто они хотят ввести вместо лицемерно-прикрытой общности жен официальную, открытую. Но ведь само собой разумеется, что с уничтожением нынешних производственных отношений исчезнет и вытекающая из них общность жен, т. е. официальная и неофициальная проституция.
Далее, коммунистов упрекают, будто они хотят отменить отечество, национальность.
Рабочие не имеют отечества. У них нельзя отнять то, чего у них нет. Так как пролетариат должен прежде всего завоевать политическое господство, подняться до положения национального класса[13], конституироваться как нация, он сам пока еще национален, хотя совсем не в том смысле, как понимает это буржуазия.

Национальная обособленность и противоположности народов все более и более исчезают уже с развитием буржуазии, со свободой торговли, всемирным рынком, с единообразием промышленного производства и соответствующих ему условий жизни.
Господство пролетариата еще более ускорит их исчезновение. Соединение усилий, по крайней мере цивилизованных стран, есть одно из первых условий освобождения пролетариата.
В той же мере, в какой будет уничтожена эксплуатация одного индивидуума другим, уничтожена будет и эксплуатация одной нации другой.
Вместе с антагонизмом классов внутри наций падут и враждебные отношения наций между собой.
Обвинения против коммунизма, выдвигаемые с религиозных, философских и вообще идеологических точек зрения, не заслуживают подробного рассмотрения.
Нужно ли особое глубокомыслие, чтобы понять, что вместо с условиями жизни людей, с их общественными отношениями, с их общественным бытием изменяются также и их представления, взгляды и понятия, – одним словом, их сознание?
Что же доказывает история идей, как не то, что духовное производство преобразуется вместе с материальным? Господствующими идеями любого времени были всегда лишь идеи господствующего класса.
Говорят об идеях, революционизирующих все общество; этим выражают лишь тот факт, что внутри старого общества образовались элементы нового, что рука об руку с разложением старых условий жизни идет и разложение старых идей.
Когда древний мир клонился к гибели, древние религии были побеждены христианской религией. Когда христианские идеи в XVIII веке гибли под ударом просветительных идей, феодальное общество вело свой смертный бой с революционной в то время буржуазией. Идеи свободы совести и религии выражали в области знания лишь господство свободной конкуренции.
«Но», скажут нам, «религиозные, моральные, философские, политические, правовые идеи и т. д., конечно, изменялись в ходе исторического развития. Религия же, нравственность, философия, политика, право всегда сохранялись в этом беспрерывном изменении.
К тому же существуют вечные истины, как свобода, справедливость и т. д., общие всем стадиям общественного развития. Коммунизм же отменяет вечные истины, он отменяет религию, нравственность, вместо того чтобы обновить их; следовательно, он противоречит всему предшествовавшему ходу исторического развития».
К чему сводится это обвинение? История всех доныне существовавших обществ двигалась в классовых противоположностях, которые в разные эпохи складывались различно.
Но какие бы формы они ни принимали, эксплуатация одной части общества другою является фактом, общим всем минувшим столетиям. Неудивительно поэтому, что общественное сознание всех веков, несмотря на все разнообразие и все различия, движется в определенных общих формах, в формах сознания, которые вполне исчезнут лишь с окончательным исчезновением противоположности классов.
Коммунистическая революция есть самый решительный разрыв с унаследованными от прошлого отношениями собственности; неудивительно, что в ходе своего развития она самым решительным образом порывает с идеями, унаследованными от прошлого.
Оставим, однако, возражения буржуазии против коммунизма. Мы видели уже выше, что первым шагом в рабочей революции является превращение пролетариата в господствующий класс, завоевание демократии.
Пролетариат использует свое политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, т. е. пролетариата, организованного как господствующий класс, и возможно более быстро увеличить сумму производительных сил.
Это может, конечно, произойти сначала лишь при помощи деспотического вмешательства в право собственности и в буржуазные производственные отношения, т. е. при помощи мероприятий, которые экономически кажутся недостаточными и несостоятельными, но которые в ходе движения перерастают самих себя[14] и неизбежны как средство для переворота во всем способе производства.

Эти мероприятия будут, конечно, различны в различных странах.
Однако в наиболее передовых странах могут быть почти повсеместно применены следующие меры:
1. Экспроприация земельной собственности и обращение земельной ренты на покрытие государственных расходов.
2. Высокий прогрессивный налог.
3. Отмена права наследования.
4. Конфискация имущества всех эмигрантов и мятежников.
5. Централизация кредита в руках государства посредством национального банка с государственным капиталом и с исключительной монополией.
6. Централизация всего транспорта в руках государства.
7. Увеличение числа государственных фабрик, орудий производства, расчистка под пашню и улучшение земель по общему плану.
8. Одинаковая обязательность труда для всех, учреждение промышленных армий, в особенности для земледелия.
9. Соединение земледелия с промышленностью, содействие постепенному устранению различия между городом и деревней.[15]

10. Общественное и бесплатное воспитание всех детей. Устранение фабричного труда детей в современной его форме. Соединение воспитания с материальным производством и т. д.
Когда в ходе развития исчезнут классовые различия и все производство сосредоточится в руках ассоциации индивидов, тогда публичная власть потеряет свой политический характер. Политическая власть в собственном смысле слова – это организованное насилие одного класса для подавления другого. Если пролетариат в борьбе против буржуазии непременно объединяется в класс, если путем революции он превращает себя в господствующий класс и в качестве господствующего класса силой упраздняет старые производственные отношения, то вместе с этими производственными отношениями он уничтожает условия существования классовой противоположности, уничтожает классы вообще, а тем самым и свое собственное господство как класса.
На место старого буржуазного общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех.


In what relation do the Communists stand to the proletarians as a
whole?

The Communists do not form a separate party opposed to other
working-class parties.

They have no interests separate and apart from those of the proletariat
as a whole.

They do not set up any sectarian principles of their own, by which to
shape and mould the proletarian movement.

The Communists are distinguished from the other working-class parties
by this only: (1) In the national struggles of the proletarians of the
different countries, they point out and bring to the front the common
interests of the entire proletariat, independently of all nationality.
(2) In the various stages of development which the struggle of the
working class against the bourgeoisie has to pass through, they always
and everywhere represent the interests of the movement as a whole.

The Communists, therefore, are on the one hand, practically, the most
advanced and resolute section of the working-class parties of every
country, that section which pushes forward all others; on the other
hand, theoretically, they have over the great mass of the proletariat
the advantage of clearly understanding the line of march, the
conditions, and the ultimate general results of the proletarian
movement.

The immediate aim of the Communist is the same as that of all the other
proletarian parties: formation of the proletariat into a class,
overthrow of the bourgeois supremacy, conquest of political power by
the proletariat.

The theoretical conclusions of the Communists are in no way based on
ideas or principles that have been invented, or discovered, by this or
that would-be universal reformer. They merely express, in general
terms, actual relations springing from an existing class struggle, from
a historical movement going on under our very eyes. The abolition of
existing property relations is not at all a distinctive feature of
Communism.

All property relations in the past have continually been subject to
historical change consequent upon the change in historical conditions.

The French Revolution, for example, abolished feudal property in favour
of bourgeois property.

The distinguishing feature of Communism is not the abolition of
property generally, but the abolition of bourgeois property. But modern
bourgeois private property is the final and most complete expression of
the system of producing and appropriating products, that is based on
class antagonisms, on the exploitation of the many by the few.

In this sense, the theory of the Communists may be summed up in the
single sentence: Abolition of private property.

We Communists have been reproached with the desire of abolishing the
right of personally acquiring property as the fruit of a man’s own
labour, which property is alleged to be the groundwork of all personal
freedom, activity and independence.

Hard-won, self-acquired, self-earned property! Do you mean the property
of the petty artisan and of the small peasant, a form of property that
preceded the bourgeois form? There is no need to abolish that; the
development of industry has to a great extent already destroyed it, and
is still destroying it daily.

Or do you mean modern bourgeois private property?

But does wage-labour create any property for the labourer? Not a bit.
It creates capital, i.e., that kind of property which exploits
wage-labour, and which cannot increase except upon condition of
begetting a new supply of wage-labour for fresh exploitation. Property,
in its present form, is based on the antagonism of capital and
wage-labour. Let us examine both sides of this antagonism.

To be a capitalist, is to have not only a purely personal, but a social
_status_ in production. Capital is a collective product, and only by
the united action of many members, nay, in the last resort, only by the
united action of all members of society, can it be set in motion.

Capital is, therefore, not a personal, it is a social power.

When, therefore, capital is converted into common property, into the
property of all members of society, personal property is not thereby
transformed into social property. It is only the social character of
the property that is changed. It loses its class-character.

Let us now take wage-labour.

The average price of wage-labour is the minimum wage, _i.e_., that
quantum of the means of subsistence, which is absolutely requisite in
bare existence as a labourer. What, therefore, the wage-labourer
appropriates by means of his labour, merely suffices to prolong and
reproduce a bare existence. We by no means intend to abolish this
personal appropriation of the products of labour, an appropriation that
is made for the maintenance and reproduction of human life, and that
leaves no surplus wherewith to command the labour of others. All that
we want to do away with, is the miserable character of this
appropriation, under which the labourer lives merely to increase
capital, and is allowed to live only in so far as the interest of the
ruling class requires it.

In bourgeois society, living labour is but a means to increase
accumulated labour. In Communist society, accumulated labour is but a
means to widen, to enrich, to promote the existence of the labourer.

In bourgeois society, therefore, the past dominates the present; in
Communist society, the present dominates the past. In bourgeois society
capital is independent and has individuality, while the living person
is dependent and has no individuality.

And the abolition of this state of things is called by the bourgeois,
abolition of individuality and freedom! And rightly so. The abolition
of bourgeois individuality, bourgeois independence, and bourgeois
freedom is undoubtedly aimed at.

By freedom is meant, under the present bourgeois conditions of
production, free trade, free selling and buying.

But if selling and buying disappears, free selling and buying
disappears also. This talk about free selling and buying, and all the
other “brave words” of our bourgeoisie about freedom in general, have a
meaning, if any, only in contrast with restricted selling and buying,
with the fettered traders of the Middle Ages, but have no meaning when
opposed to the Communistic abolition of buying and selling, of the
bourgeois conditions of production, and of the bourgeoisie itself.

You are horrified at our intending to do away with private property.
But in your existing society, private property is already done away
with for nine-tenths of the population; its existence for the few is
solely due to its non-existence in the hands of those nine-tenths. You
reproach us, therefore, with intending to do away with a form of
property, the necessary condition for whose existence is the
non-existence of any property for the immense majority of society.

In one word, you reproach us with intending to do away with your
property. Precisely so; that is just what we intend.

From the moment when labour can no longer be converted into capital,
money, or rent, into a social power capable of being monopolised,
_i.e_., from the moment when individual property can no longer be
transformed into bourgeois property, into capital, from that moment,
you say individuality vanishes.

You must, therefore, confess that by “individual” you mean no other
person than the bourgeois, than the middle-class owner of property.
This person must, indeed, be swept out of the way, and made impossible.

Communism deprives no man of the power to appropriate the products of
society; all that it does is to deprive him of the power to subjugate
the labour of others by means of such appropriation.

It has been objected that upon the abolition of private property all
work will cease, and universal laziness will overtake us.

According to this, bourgeois society ought long ago to have gone to the
dogs through sheer idleness; for those of its members who work, acquire
nothing, and those who acquire anything, do not work. The whole of this
objection is but another expression of the tautology: that there can no
longer be any wage-labour when there is no longer any capital.

All objections urged against the Communistic mode of producing and
appropriating material products, have, in the same way, been urged
against the Communistic modes of producing and appropriating
intellectual products. Just as, to the bourgeois, the disappearance of
class property is the disappearance of production itself, so the
disappearance of class culture is to him identical with the
disappearance of all culture.

That culture, the loss of which he laments, is, for the enormous
majority, a mere training to act as a machine.

But don’t wrangle with us so long as you apply, to our intended
abolition of bourgeois property, the standard of your bourgeois notions
of freedom, culture, law, etc. Your very ideas are but the outgrowth of
the conditions of your bourgeois production and bourgeois property,
just as your jurisprudence is but the will of your class made into a
law for all, a will, whose essential character and direction are
determined by the economical conditions of existence of your class.

The selfish misconception that induces you to transform into eternal
laws of nature and of reason, the social forms springing from your
present mode of production and form of property—historical relations
that rise and disappear in the progress of production—this
misconception you share with every ruling class that has preceded you.
What you see clearly in the case of ancient property, what you admit in
the case of feudal property, you are of course forbidden to admit in
the case of your own bourgeois form of property.

Abolition of the family! Even the most radical flare up at this
infamous proposal of the Communists.

On what foundation is the present family, the bourgeois family, based?
On capital, on private gain. In its completely developed form this
family exists only among the bourgeoisie. But this state of things
finds its complement in the practical absence of the family among the
proletarians, and in public prostitution.

The bourgeois family will vanish as a matter of course when its
complement vanishes, and both will vanish with the vanishing of
capital.

Do you charge us with wanting to stop the exploitation of children by
their parents? To this crime we plead guilty.

But, you will say, we destroy the most hallowed of relations, when we
replace home education by social.

And your education! Is not that also social, and determined by the
social conditions under which you educate, by the intervention, direct
or indirect, of society, by means of schools, etc.? The Communists have
not invented the intervention of society in education; they do but seek
to alter the character of that intervention, and to rescue education
from the influence of the ruling class.

The bourgeois clap-trap about the family and education, about the
hallowed co-relation of parent and child, becomes all the more
disgusting, the more, by the action of Modern Industry, all family ties
among the proletarians are torn asunder, and their children transformed
into simple articles of commerce and instruments of labour.

But you Communists would introduce community of women, screams the
whole bourgeoisie in chorus.

The bourgeois sees in his wife a mere instrument of production. He
hears that the instruments of production are to be exploited in common,
and, naturally, can come to no other conclusion than that the lot of
being common to all will likewise fall to the women.

He has not even a suspicion that the real point is to do away with the
status of women as mere instruments of production.

For the rest, nothing is more ridiculous than the virtuous indignation
of our bourgeois at the community of women which, they pretend, is to
be openly and officially established by the Communists. The Communists
have no need to introduce community of women; it has existed almost
from time immemorial.

Our bourgeois, not content with having the wives and daughters of their
proletarians at their disposal, not to speak of common prostitutes,
take the greatest pleasure in seducing each other’s wives.

Bourgeois marriage is in reality a system of wives in common and thus,
at the most, what the Communists might possibly be reproached with, is
that they desire to introduce, in substitution for a hypocritically
concealed, an openly legalised community of women. For the rest, it is
self-evident that the abolition of the present system of production
must bring with it the abolition of the community of women springing
from that system, _i.e_., of prostitution both public and private.

The Communists are further reproached with desiring to abolish
countries and nationality.

The working men have no country. We cannot take from them what they
have not got. Since the proletariat must first of all acquire political
supremacy, must rise to be the leading class of the nation, must
constitute itself _the_ nation, it is, so far, itself national, though
not in the bourgeois sense of the word.

National differences and antagonisms between peoples are daily more and
more vanishing, owing to the development of the bourgeoisie, to freedom
of commerce, to the world-market, to uniformity in the mode of
production and in the conditions of life corresponding thereto.

The supremacy of the proletariat will cause them to vanish still
faster. United action, of the leading civilised countries at least, is
one of the first conditions for the emancipation of the proletariat.

In proportion as the exploitation of one individual by another is put
an end to, the exploitation of one nation by another will also be put
an end to. In proportion as the antagonism between classes within the
nation vanishes, the hostility of one nation to another will come to an
end.

The charges against Communism made from a religious, a philosophical,
and, generally, from an ideological standpoint, are not deserving of
serious examination.

Does it require deep intuition to comprehend that man’s ideas, views
and conceptions, in one word, man’s consciousness, changes with every
change in the conditions of his material existence, in his social
relations and in his social life?

What else does the history of ideas prove, than that intellectual
production changes its character in proportion as material production
is changed? The ruling ideas of each age have ever been the ideas of
its ruling class.

When people speak of ideas that revolutionise society, they do but
express the fact, that within the old society, the elements of a new
one have been created, and that the dissolution of the old ideas keeps
even pace with the dissolution of the old conditions of existence.

When the ancient world was in its last throes, the ancient religions
were overcome by Christianity. When Christian ideas succumbed in the
18th century to rationalist ideas, feudal society fought its death
battle with the then revolutionary bourgeoisie. The ideas of religious
liberty and freedom of conscience merely gave expression to the sway of
free competition within the domain of knowledge.

“Undoubtedly,” it will be said, “religious, moral, philosophical and
juridical ideas have been modified in the course of historical
development. But religion, morality philosophy, political science, and
law, constantly survived this change.”

“There are, besides, eternal truths, such as Freedom, Justice, etc.
that are common to all states of society. But Communism abolishes
eternal truths, it abolishes all religion, and all morality, instead of
constituting them on a new basis; it therefore acts in contradiction to
all past historical experience.”

What does this accusation reduce itself to? The history of all past
society has consisted in the development of class antagonisms,
antagonisms that assumed different forms at different epochs.

But whatever form they may have taken, one fact is common to all past
ages, viz., the exploitation of one part of society by the other. No
wonder, then, that the social consciousness of past ages, despite all
the multiplicity and variety it displays, moves within certain common
forms, or general ideas, which cannot completely vanish except with the
total disappearance of class antagonisms.

The Communist revolution is the most radical rupture with traditional
property relations; no wonder that its development involves the most
radical rupture with traditional ideas.

But let us have done with the bourgeois objections to Communism.

We have seen above, that the first step in the revolution by the
working class, is to raise the proletariat to the position of ruling as
to win the battle of democracy.

The proletariat will use its political supremacy to wrest, by degrees,
all capital from the bourgeoisie, to centralise all instruments of
production in the hands of the State, _i.e_., of the proletariat
organised as the ruling class; and to increase the total of productive
forces as rapidly as possible.

Of course, in the beginning, this cannot be effected except by means of
despotic inroads on the rights of property, and on the conditions of
bourgeois production; by means of measures, therefore, which appear
economically insufficient and untenable, but which, in the course of
the movement, outstrip themselves, necessitate further inroads upon the
old social order, and are unavoidable as a means of entirely
revolutionising the mode of production.

These measures will of course be different in different countries.

Nevertheless in the most advanced countries, the following will be
pretty generally applicable.

1. Abolition of property in land and application of all rents of land
to public purposes.

2. A heavy progressive or graduated income tax.

3. Abolition of all right of inheritance.

4. Confiscation of the property of all emigrants and rebels.

5. Centralisation of credit in the hands of the State, by means of a
national bank with State capital and an exclusive monopoly.

6. Centralisation of the means of communication and transport in the
hands of the State.

7. Extension of factories and instruments of production owned by the
State; the bringing into cultivation of waste-lands, and the
improvement of the soil generally in accordance with a common plan.

8. Equal liability of all to labour. Establishment of industrial
armies, especially for agriculture.

9. Combination of agriculture with manufacturing industries; gradual
abolition of the distinction between town and country, by a more
equable distribution of the population over the country.

10. Free education for all children in public schools. Abolition of
children’s factory labour in its present form. Combination of
education with industrial production, &c., &c.

When, in the course of development, class distinctions have
disappeared, and all production has been concentrated in the hands of a
vast association of the whole nation, the public power will lose its
political character. Political power, properly so called, is merely the
organised power of one class for oppressing another. If the proletariat
during its contest with the bourgeoisie is compelled, by the force of
circumstances, to organise itself as a class, if, by means of a
revolution, it makes itself the ruling class, and, as such, sweeps away
by force the old conditions of production, then it will, along with
these conditions, have swept away the conditions for the existence of
class antagonisms and of classes generally, and will thereby have
abolished its own supremacy as a class.

In place of the old bourgeois society, with its classes and class
antagonisms, we shall have an association, in which the free
development of each is the condition for the free development of all.



  • lot: A lot means a large number or amount of people, animals, things, etc.
  • middle: The middle of something is the center or halfway point.
  • moment: A moment is a second or a very short time.
  • moment: A moment is a second or a very short time.
  • create: To create means to make something new.
  • among: If you are among certain things, they are all around you.
  • comprehend: To comprehend something is to understand it.
  • ever: Ever means at any time.
  • instead: Instead means in place of.
  • view: To view is to look at something.
  • appropriate: When a thing is appropriate, it is right or normal.
  • avoid: To avoid something is to stay away from it.
  • content: To be content is to be happy and not want more.
  • represent: To represent is to speak or act for a person or group.
  • experience: An experience is something you have seen or done.
  • result: A result is something that happens because of something else.
  • advantage: An advantage is something that helps you.
  • cause: To cause is to make something happen.
  • community: A community is a group of people who live together.
  • follow: To follow means to go behind someone and go where they go.
  • individual: An individual is one person.
  • pet: A pet is an animal that lives with people.
  • survive: To survive is to stay alive.
  • wise: To be wise is to use experience and intelligence to make good choices.
  • allow: To allow something to happen means to let it happen.
  • beside: When someone or something is beside you, they are next to you.
  • condition: The condition of someone or something is the state that they are in.
  • difference: A difference is a way that something is not like other things.
  • famous: If someone or something is famous, they are known to many people.
  • force: Force is a person’s strength or power.
  • lay: To lay means to put or place in a horizontal or flat position.
  • sense: To sense something is to know about it without being told.
  • therefore: Therefore means for this reason.
  • contrast: A contrast is the sharp difference between two things.
  • hang: To hang something is to keep it above the ground.
  • necessary: If something is necessary, you must do it.
  • purpose: A purpose is the reason that you do something.
  • require: To require something is to say that it is necessary.
  • single: If something is single, then there is only one.
  • theory: A theory is an idea about how something works.
  • against: To be against something is to be touching it or opposed to it.
  • discover: To discover something is to find it for the first time.
  • step: To step is to walk.
  • still: Still is used when you say that a situation keeps going on.
  • throw: To throw something is to use your hand to make it go through the air.
  • certain: If you are certain about something, you know it is true.
  • effect: An effect is a change made by something else.
  • essential: If something is essential, it is very important and necessary.
  • far: If something is far, it is not close.
  • immediate: If something is immediate, it happens quickly.
  • rest: To rest is to stop being active while the body gets back its strength.
  • separate: If two things are separate, they are not together.
  • site: A site is a place.
  • collect: To collect things is to group them together all in one place.
  • ground: The ground is the top part of the Earth that we walk on.
  • introduce: To introduce someone or something is to say who they are.
  • serious: When something is serious, it is bad or unsafe.
  • truth: The truth is a fact or something that is right.
  • article: An article is a story in a newspaper or magazine.
  • material: A material is what is used to make something.
  • shape: A shape is a simple form like a square or circle.
  • thin: If someone or something is thin, they are not fat.
  • hole: A hole is an opening in something.
  • increase: To increase something is to make it larger or more.
  • owe: To owe is to have to pay or give back something received from another.
  • position: A position is the way something is placed.
  • raise: To raise something is to lift it up.
  • spot: A spot is a place where something happens.
  • whole: Whole means all of something.
  • direct: If something is direct, it goes straight between two places.
  • exam: An exam is a test.
  • example: An example of something is a thing that is typical of it.
  • respond: To respond is to give an answer to what someone else said.
  • wonder: To wonder is to ask yourself questions or have a need to know.
  • ancient: If something is ancient, it is very old.
  • century: A century is one hundred years.
  • exist: To exist is to be real.
  • determine: To determine means to choose or make a decision.
  • disappear: To disappear means to go away or not be seen.
  • else: If you talk about something else, you talk about something different.
  • forward: If you move forward, you move in the direction in front of you.
  • solution: A solution is a way to solve a problem.
  • waste: To waste means to carelessly use something all up.
  • depend: To depend on someone or something is to need them.
  • fresh: If something is fresh, it is new.
  • price: The price of something is how much it costs.
  • product: A product is something that is made.
  • property: Property is something that someone owns.
  • conclusion: The conclusion of something is the final part of it.
  • doubt: Doubt is a feeling of not being sure.
  • social: If something is social, it is about many people in a community.
  • already: If something happens already, it happens before a certain time.
  • bit: A bit is a small amount of something.
  • destroy: To destroy means to damage something so badly that it cannot be used.
  • real: If something is real, it actually exists.
  • war: A war is a big fight between two groups of people.
  • appear: To appear is to seem.
  • base: The base is the bottom of something.
  • leave: To leave means to go away from someone or something.
  • though: Though is used when the second idea makes the first seem surprising.
  • various: If something is various, there are many types of it.
  • actual: Actual means that something is real or true.
  • charge: A charge is the price to pay for something.
  • earn: To earn means to get money for the work you do.
  • gate: A gate is a type of door. Gates are usually made of metal or wood.
  • set: To set something is to put it somewhere.
  • advance: To advance is to go forward.
  • average: If something is average, it is at a normal level.
  • course: A course is a class in school.
  • member: A member is a person who is part of a group.
  • critic: A critic is someone who give their opinions about movies, books, plays.
  • public: If something is public, it is meant for everyone to use.
  • term: A term is a word for something.
  • unite: To unite is to get together to do something.
  • factory: A factory is a building where things are made or put together.
  • feature: A feature is an important part of something.
  • involve: To involve means to be actively taking part in something.
  • produce: To produce something is to make or grow it.
  • tip: A tip is a pointed end of something.
  • tradition: A tradition is something people have been doing for a long time.
  • wide: If something is wide, it is large from side to side.
  • along: Along means to move from one part of a road, river, etc. to another.
  • final: If something is final, it is the last part.
  • further: Further is used to say something is from a distance or time.
  • prove: To prove something is to show that it is true.
  • society: Society is people and the way that they live.
  • standard: A standard is what people consider normal or good.
  • examine: To examine something is to look at it carefully.
  • trip: A trip is a journey to a certain place.
  • instrument: An instrument is something designed to do a certain task like music.
  • list: A list is a record of information printed with an item on each line.
  • own: To own something means to have it. That thing belongs to you.
  • share: To share something is to give some of it to another person.
  • stage: A stage is a place where actors or musicians act or sing.
  • within: You use within to say that something is inside another thing.
  • competition: A competition is a contest to see who is the best at something.
  • gain: If you gain something, you get more of it.
  • knowledge: Knowledge is information that you have about something.
  • major: If something is major, it is big or important.
  • mean: Mean describes someone who is unkind or cruel.
  • progress: Progress is the act of getting closer to doing or finishing something.
  • rich: If you are rich, you have a lot of money.
  • above: If something is above, it is at a higher level than something else.
  • common: If something is common, it happens often or there is much of it.
  • different: Different describes someone or something that is not the same as others.
  • independent: If something is independent, it is not controlled by something else.
  • proper: If something is proper, it is right.
  • section: A section is a part of something larger.

  •  
    Previous chapter Next chapter